Стюард Юра. Мужчина середины сорока лет, проявлял еле уловимый оттенок неловкости, демонстрируя применение спасательного жилета. Это проявлялось в нарочитой небрежности, с которой он расправлял желтую ткань, показывал как дергать за клапан для наполнения воздухом и дул в трубочку предназначенную для дополнительного надувания жилета. На мнгновенье мне показалось, что это не стюард, а шпион или террорист пробравшийся на борт, так нетипично он выглядел для своей профессии. Можно сказать, обрюзгший. Потом я заметил, что у него не хватает фаланги на пальце - может быть это бывший пилот, потрял палец и переквалифицировавшийся на стюарда?
3.12
Сел на брюссель сентраль. В тамбуре стояли две особы. По их низкому голосу и особому блеску глаз, осознал, что это мужчины в женском теле. Немного понаблюдал за ними, они ехали до миди. Словно они играют самих себя. Прошел мужчина, одна как-то натянуто улыбнулась, хотя ее никто не мог в этот момент видеть. Постоянный зритель - она сама. Какой-то особый тяжелый вид безумия она прячет в глубине взгляда, поэтому он скользит словно незаинтересованно, но на самом деле цепляется неосознанно за детали, прощупывая реальность.
6.12
Вена связана с одиночеством. Сколько времени я потратил бродя по улицам, просто убивая время до встречи, либо в поисках подходящего кафе, не решаясь зайти в любое первое попавшееся. Помню как сидел на площади перед памятником русским солдатам и плакал, потому что узнал, что бабушка умерла. Вена - город метро и вокзалов. Каждую неделю я ездил на занятия к педагогу. Сколько времени я провел в окрестностях Майдлинга? Сначала в Хетцендорфе у Лацарски, потом ехал к Алексею в Лизинг. Гостиницы на одну ночь в районе Мариенхильфе, с посетителями-туристами и русскими командировочными.
Первое время у Леши, потом у Игоря на Тюркеншанцплатц, потом в гостиницах за 30-40 евро за ночь. У Бориса на Ландштрассе, потом снова у Алексея.
Секс - у повара, потом Саша с огромным хуем, Игорь меня пару раз попользовал, но это было странно - хотя он мне очень нравился, но он это делал, словно он имеет право на это. Мы это не обсуждали. Потом парочка у них был кокаин и еще какие-то таблетки, его бойфренд все время плевался мне на анус.
9.12
Тому
Я не плакал по моему отцу
По тебе же я не могу не плакать
Мои слезы - это те слезы, которые я не растратил для него
Мне было спокойно, зная, что ты есть,
Что ты каждый год приезжаешь в Зальцбург,
Поднимаешься по ступенькам, как большой добрый пес
Твои добрые ясные глаза ребенка
Твоя бескорыстная душа
Ты был очень добрым человеком
Спасибо тебе за твою доброту
Сегодня я узнал из фб что Том, милый добрый Том, умер 6 декабря... В пятницу. Я уже лег в кровать, но вдруг начал рыдать. Я плохо знал его, но то что он дал мне, значило так много для меня - он вернул мне веру в себя. Его вера в нас была больше нашей собственной. И все мы были его детьми - так он принимал нас. Это был человек необыкновенной душевности, такой чистый и невинный - как старый младенец. Его старость была святой. Он смешно сердился на себя, когда его голос срывался. Он дал мне почитать книгу о чакрах. Он много говорил о них. Он был наверное для всех таким идеальным отцом. Всепрощающим. от него и его жены Джульетты, словно исходило свечение. Если я представляю себе бога-отца, он имел бы образ Тома. Я реву. Мне горько, что я не успел взять у него уроки - почему я пожалел денег этим летом, думал, что смогу еще с ним позаниматься в ноябре, но он был так плох... Не знал, что тогда после концерта говорю с ним последний раз... Он меня поздравлял и хотел что-то сказать, но какой-то полупьяный австриец перебил его свои комплиментом, и Том отошел к другим... Том, я люблю тебя! Ты будешь жить в наших сердцах...
30.12
В том что происходит в России, я не хочу принимать никакого участия. В нашем обществе невозможна даже мысль о социализме - фашизм менее заклеймен, чем социализм. При том что всем понятно, что социализма не было в советском союзе.
Существующая оппозиция предлагает насадить идеалы общества потребления, то, против чего выступал Пазолини. Поэтому критика европейского общества используется правящей партией. Наша оппозиция, не имеющая внятной программы, по сути является более правой, чем политика правительства. Социализм итальянского или французского типа мог бы быть выходом, но он запятнал себя. Социал-демократическая партия - признающая европейские идеалы права человека и продолжающая традиции россии - как это было в начале 90х, например, есть выбор, но не обязаловка, а государство предоставляет этот выбор. И конечно, секулярное в любом случае.
ххх
То, что Пазолини оставался собой и есть его подвиг. Он не подстраивался под систему, а выискивал в ней недостатки, и беспощадно критиковал. Он заставил меня по-новому посмотреть на происходящее в моей стране - много общего с послевоенной италией, имеющей амбиции империи, фашизм потерпел крах, у нас зарождение фашизма.
Keine Kommentare:
Kommentar veröffentlichen